Проблемы воспитания
Sample-banner

renatus NLP130317

Автор : Поздняков Василий

Самая общая, самая главная, стержневая проблема огромного числа людей - неуверенность. С чем бы ни обращался ко мне человек - будь это невроз, депрессия или конфликтная ситуация, трудности в учебе и работе, включая обыкновенную лень, семейные неурядицы, трудности в воспитании детей и т.д. - неуверенность в себе, явная или скрытая, страх, очевидный или подспудный - вот то ядро, вокруг которого, как планеты вокруг солнца, вращаются всевозможные проблемы и трудности.
Победителей в жизни так мало потому, что лишь очень немногие дозревают до настоящей душевной и умственной взрослости. Подавляющее большинство подсознательно застревает в психологическом детстве. Внутренне продолжают жить в неосмысленной толще внушений, воспринятых в нежном возрасте. В гипнозе оценочной зависимости. В незрячем доверии манипуляторским мифам. В слепом недоверии себе. В глубоко засевших испугах маленького человечка, которым каждый когда-то был и где-то остается. (Владимир Леви)





Наше самоощущение основывается на ценностях тех, кто нас вырастил, и на приоритетах общества и культуры, в которых мы воспитывались. Нас научили отсекать себя от собственного существа. Это разъединение закрепляет в нас внутренний опыт страха, стыда и недоверия, покрывая его непроизвольными моделями поведения.
Мы снова и снова повторяем одни и те же болезненные образы в отношениях и не понимаем, почему. У нас проявляется та или другая форма зависимого поведения. С нами случаются повторяющиеся несчастные случаи или болезни, которые без конца саботируют нашу жизнь. И еще — мы отстраняемся от жизни, чувствуем безнадежность и цинизм.

* Когда двое людей приближаются друг к другу из состояния ума недолюбленного в детстве Ребенка, каждый из них видит в другом либо кого-то, кто должен удовлетворить неосуществленные потребности, либо кого-то, кто может так или иначе причинить боль. В результате оба неизбежно пытаются контролировать друг друга всеми возможными способами. За этим следуют конфликт, разочарования, непонимания, силовые игры и боль.
Ребенок внутри нас полон ожиданий в отношении других людей и жизни. Он ждет, чтобы были удовлетворены его потребности и удалены дискомфорт и страхи. Вполне естественно, что Ребенок претендует на это. В своей беспомощности и неуверенности как он еще может надеяться найти чувство защищенности?
Иногда мы переживаем столько разочарований, что ожидания Ребенка оказываются похороненными в безнадежности. Но они остаются прежними, спрятавшись и став нашей тайной неосознаваемой жаждой. У некоторых из нас эта ожидающая сторона состояния ума Ребенка очевидно выдает себя. Мы чувствуем, что все кругом нам что-то должны! Мы требуем, обвиняем или испытываем праведное негодование, когда что-то получается не по-нашему или мы лишены внимания.
Также естественно, что, находясь в состоянии ума недолюбленного Ребенка, основанном на страхе и стыде, мы живем жизнью компромисса. Мы не доверяем собственным мыслям, чувствам и интуиции. Мы потеряли соприкосновение с собственной внутренней силой и уверенностью. Нас ужасает мысль о том, что подумают другие, и из стыда и страха мы предаем самих себя. Говоря коротко, мы живем не для себя, а для других.

* Когда мы в состоянии ума недолюбленного Ребенка, мы питаем волшебную надежду, что появится правильный человек, который исцелит все наши страхи и раны. Мы надеемся, что нас избавят от одиночества, страхов и боли. Когда мы с друзьями и любимыми, мы пытаемся их изменить и сделать такими, как нам хочется, или идем к другому с надеждой, что этот человек наконец-то осуществит наши ожидания.

* Модели поведения Эмоционального Ребенка распознавать довольно легко. Чтобы раскрыть чувства, стоящие за этим поведением, нужно сделать шаг глубже. Страхи глубоко укоренены у нас в уме и основываются на более ранних опытах, многие из которых мы уже не помним. Более того, поскольку состояние Ребенка болезненно, находясь в этом состоянии, мы не чувствуем себя свободными или спонтанными, мы переживаем себя полными стыда, недостойности и приниженности, полными грусти, гнева и недоверия. Мы не чувствуем себя самодостаточными, напротив, мы чувствуем себя пустыми и отчаянно жаждем, чтобы кто-то заполнил эту пустоту в нас Мы вынуждены искать хорошего самочувствия снаружи.

* Маленький ребенок не может любить, не может ничего дать — он может только брать. Опыт любви маленького ребенка состоит в том, чтобы брать. Но возникают трудности, потому что ребенком был каждый, и в каждом осталась эта страстная жажда получить любовь; никто не рождается никак по-другому. Поэтому все мы просим: "Дайте нам любовь", а дать некому, потому что все остальные выросли таким же образом… Ошо.

* Сами того не зная, обычно мы живем в состоянии ума недолюбленного в детстве Ребенка. Это состояние испуганного, неуверенного и недоверчивого ребенка, прикрытое "взрослым" сознанием, которое всевозможными способами компенсирует эти страхи. У Ребенка есть волшебные верования, что другой придет и спасет его, удалит все страхи и боль. Эти верования заставляют нас реагировать на других и не оставляют пространства, чтобы слушать или ценить другого. Они также создают раздутые идеалы и идеи, и мы проводим время жизни, пытаясь заставить других их оценить.

* Обычно мы не осознаем сигналов, которые испускаем, потому что внутри нас никто не наблюдает. Мы живем в состоянии аффективного Ребенка и бессознательно действуем из этого пространства. Отклик, который мы получаем от окружающих, часто расстраивает и разочаровывает нас Тогда мы обвиняем отклик в недостатке понимания, чувствительности, внимания или любви. Мы даже пытаемся изменить отклик. Мы не можем понять, почему отклик продолжает оставаться прежним, потому что не признаем, что продолжаем испускать прежние сигналы. И эти отражения — не события, случающиеся один раз. Это сценарии.

* Когда мы начинаем узнавать свои раны, глубокие верования и модели поведения, которые с ними связаны, мы начинаем понимать, почему наша жизнь складывается именно так, а не иначе. Мы становимся более открытыми и восприимчивыми, позволяем существованию нас учить и приглашаем других быть с нами рядом.

* Когда мы подвергались травме в детстве, дома или в школе, мы не могли адекватно откликаться. В результате мы потеряли уверенность в собственной способности владеть ситуацией. Наши реакции и стратегии контроля — это способы Раненого Ребенка освоить то, что не удалось освоить раньше. К несчастью, это поведение не приводит к тому, на что оно направлено. Оно не делает нас более центрированными и уверенными. Мы не можем достичь большей центрированности и уверенности в себе, когда вовлечены в поведение, приходящее из состояния ума аффективного Ребенка. Оно не может принести нам никакого чувства владения ситуацией, потому что в состоянии бессознательности мы основываемся на страхе. Чтобы чувствовать ситуацию и двигаться к центру, мы должны научиться откликаться на окружающую среду из другой части сознания — из медитативности и ясности.
Наши реакции и контроль — это способы, которыми Внутренний Ребенок пытается добиться некоторого владения ситуацией в своей среде. Сталкиваясь с таким своим поведением, мы, может быть, судим себя за инфантильность и реактивность.
Реактивность и контроль не приносят желаемого результата, поскольку приходят из сознания нашего Раненого Ребенка. Вместо того, чтобы принести владение ситуацией, наши реакции заставляют других в свою очередь реагировать. Это снижает нашу самооценку, и мы оказываемся в изоляции.
Между раздражителем и реакцией лежат раны нашего Ребенка. Если нам удастся замечать происходящие реакции и связывать их с раздражителем, это даст нам возможность исследовать более глубокие раны, стоящие за поведением. Становясь более чувствительными к раздражителю и реакции, мы можем замедлить их процесс и идти в соприкосновение с раной в глубине.

* Мы надеемся или требуем, чтобы этот человек был таким, каким нам хочется. В состоянии ума Ребенка мы не способны позволить другому быть самим собой. Потому что, когда другой не исполняет наших ожиданий, к нам приходит чувство, что нас предали и покинули. И мы не можем с ними жить. За каждым из ожиданий стоит наша рана или дыра, но мы редко осознаем, какие они, или что они вообще есть. Когда кто-то не осуществляет наших ожиданий, нас это беспокоит, потому что внутри обнажается рана предательства, вторжения или брошенности.

* Мы растем, чувствуя себя пустыми внутри, но с навязанной привычкой получать необходимое с помощью требований. Теперь это создает двойную агонию. Мы переживаем эмоциональный голод и отчаяние, но когда совершаем усилия и требуем от другого помощи, то все становится еще хуже. И глубоко внутри мы себе не нравимся, когда ведем себя требовательно и реактивно. Все же в состоянии ума Ребенка мы не знаем никакого другого пути. Более того, мы редко осознаем все небольшие формы, в которых выражается требовательность. Это отношение (и все вытекающие из него модели поведения) так глубоко погребено в недрах нашей психики, что даже если кто-то на него указывает, мы понятия не имеем, о чем он(а) говорит.

* Но нашего Эмоционального Ребенка не интересуют эти истины. Наши ожидания глубоки. Некоторые из них мы осознаем, другие прикрываем отрицанием. Я скрывал мои собственные ожидания за всевозможными духовными идеями, притворяясь, что я за пределами требований и ни в ком не нуждаюсь. Но интимные отношения с большой эффективностью разоблачают нас — рано или поздно. Сами того не зная, мы подходим к своим отношениям полными требовательности. Может пройти некоторое время, чтобы она оказалась на поверхности, но это всегда происходит.
Наши ожидания точно отражают формы, в которых в прошлом мы пережили предательство и вторжение. Мы ожидаем от людей, что они не будут обращаться с нами так, что спровоцируют эти раны. Я знаю, что, когда кто-то затрагивает мои раны, это действует на меня, как красная тряпка на быка.

* Наши ожидания — это окна в самые глубокие раны. За каждым неосуществленным ожиданием стоит рана лишения в какой-то существенной потребности. Когда мы начинаем наблюдать Раненого Ребенка, мы можем пойти дальше ожидания и реакции на его неудовлетворение и соприкоснуться непосредственно с раной.
Ожидания равнозначны страданию. Другие люди не изменятся, чтобы соответствовать нашим ожиданиям. Мы жалуемся, обвиняем, требуем или погружаемся в безнадежность, но ничто из этого ничего не меняет. Единственный результат состоит в том, что все это приносит нам много страданий. Почему тогда мы продолжаем делать это? Потому что, чтобы отказаться от ожиданий, нам нужно принять свое одиночество. Когда кто-то оказывается не таким, как нам хочется, мы остаемся в одиночестве. И это больно — но и наполовину не так больно, как продолжать надеяться, что люди изменятся.
Ожидая, мы находимся в сознании Ребенка, который хочет, чтобы люди и жизнь соответствовали его представлениям. Ожидания — это волшебное мышление Раненого Ребенка. Ожидая, мы не живем сейчас, в текущем мгновении. Мы не можем видеть другого таким, как есть, и ясно видеть, кто такие мы сами.
Мы можем начать вносить свет и осознанность в свою жизнь, просто замечая, как ожидания всплывают в повседневной жизни. Каждый раз, заметив ожидание, мы можем начать спрашивать себя, какую рану оно прикрывает. Отозвать фокус от другого и переместить его на самих себя — это для нас единственный путь домой.

* В состоянии ума Эмоционального Ребенка большая часть наших усилий направлена на получение одобрения, внимания и уважения. Мы можем притворяться, что нам это не нужно, или мы этого не хотим, но это будет просто отрицание. Мы питаемся вниманием и одобрением, потому что в детстве нам их не хватало. Мы постоянно боремся, и в качестве одного из главных способов, применяемых нами, чтобы получить это внимание, любовь, одобрение и уважение, мы используем угождение. Наша жизнь становится бесконечной серией компромиссов. Более того, нашего Эмоционального Ребенка приводит в ужас малейшее неодобрение или любого рода физическая или эмоциональная атака. Когда мы оказываемся вынужденными с кем-то столкнуться, нас может ошеломлять страх. Безопаснее пойти на компромисс.
Компромисс, как и все остальные модели поведения Эмоционального Ребенка, возникает автоматически. Например, если кто-то, кого вы уважаете и от кого хотите дружбы и внимания, просит вас высказать о чем-то свое мнение, ваш Ребенок внутри может автоматически сказать то, что, по-вашему, этот человек хочет услышать. Когда кто-то, кого вы боитесь, просит вас что-то сделать, ваш испуганный Ребенок, скорее всего, это сделает, даже если вы совершенно не хотели бы так поступать. У Эмоционального Ребенка нет других инструментов, и он не может сделать ничего другого. Когда мы сталкиваемся с ситуацией, когда мы чего-то от кого-то хотим, мы идем на компромисс прежде, чем возникнет ситуация. Мы похожи на собаку, униженно ползающую на брюхе.

* Наши интимные отношения представляют собой другую область, в которой большинство из нас идет на нескончаемый компромисс — пока мы не разовьем более глубокое понимание своего Эмоционального Ребенка. Мы не хотим вызывать неудовольствие или дисгармонию, и чтобы их избежать, готовы на многое. Живущие вместе люди идут на компромиссы, и это порождает скрытые обиды.

* В детстве большинство из нас сформировало бессознательные соглашения с теми, кто нас растил. В обмен на любовь и одобрение мы согласились вести себя так, как от нас требовали. У каждого из нас это соглашение было особенным, но у любого из них есть характерные, жизнеотрицающие черты. Мы соглашаемся так или иначе пойти на компромисс в жизненной энергии и природе, чтобы осуществить ожидания общества, родителей и учителей. По этой причине такое явление называется "негативным сковыванием". Наша связь с теми, кто о нас заботился, имела для нас огромную цену. Конечно, соглашения были "заключены" так рано, бессознательно и настолько поддерживались всей окружающей средой, что у нас нет ни малейшего представления о том, что случилось и как.

* Самая большая трудность в такого рода компромиссе — это что он так глубоко внедрен вовнутрь. Мы не осознаем, что идем на компромисс. В то же время где-то глубоко внутри что-то по ощущениям неправильно. Когда мы принимаем роль рано в жизни, может быть, лишь небольшой внутренний шепот нам напоминает, что мы живем в компромиссе. Некоторые из нас были запрограммированы быть заботливыми. Именно так мы заслуживали любовь в детстве и думаем, что именно это приносит ее нам сейчас. Многие из нас жили в компромиссе так долго, что мы вообще не знаем, как можно жить по-другому. Наш образ себя основан на компромиссе. Живя в компромиссе, мы не чувствуем соприкосновения со своим ядром внутри. С компромиссом связано характерное глубокое внутреннее чувство.

* Компромисс, о котором я говорю, включает разрушение самого нашего существа — делать и говорить то, что ложно для нашей природы, и преуменьшать или отрицать существенные потребности и желания. Более того, выход из компромисса никогда не означает, что измениться должен кто-то другой. Дело вообще не в другом, дело в том, чтобы найти храбрость быть теми, кто мы есть на самом деле. Это недостижимо в состоянии ума Ребенка. Страх слишком силен. Чтобы жить без компромисса, мы должны увидеть, как и в каких ситуациях мы на него идем, и понять, что мы не обязательно должны во всем идти на поводу у своего испуганного и стыдящегося Ребенка.

* В состоянии ума Эмоционального Ребенка мы остаемся в постоянной тревоге. Иногда она больше, иногда меньше, но остается всегда. Ребенок не может оставаться с тревогой. Он хочет облегчения и хватается за все, что только может как-нибудь ее уменьшить. В этом лежит основа аддиктивного поведения. Если к тому же спровоцированы страхи и боль Ребенка, мы становимся еще более склонными к аддикциям. (Состояние непереносимого психологического дискомфорта приводит к формированию аддикций — быстрых способов защиты от действительности. Аддикция — поведение или действие, предпринимаемое для интенсивного возбуждения или эмоциональной разрядки, трудно контролируемое личностью. Это действие может быть внутренним (мысли, образы, чувства) или внешним (работа, игра, зависимости и т. д.). Аддиктивное поведение дает возможность имитировать хорошее самочувствие на короткий период, не решая внутри личностных проблем. К аддикциям относятся зависимости от химических веществ (наркомания, алкоголизм и т. п.), переедание, стремление к снижению веса, стремление к риску и стрессу, страсть к азартным и компьютерным играм, потребность быть занятым, стремление к достижению, стремление к смене сексуальных партнеров, страсть к покупке вещей, к физическим упражнениям, к изоляции и т. д.)

* Аддиктивное поведение устанавливает эмоциональную связь не с другими людьми, а с неодушевленным предметом или явлением. Человеческое стремление к близости реализуется искусственным образом. Характерно, что в аддикте живут, не пересекаясь, две личности. Одна все правильно понимает и рассуждает на логическом уровне, другая всегда найдет оправдание аддиктивному поведению и проигнорирует последствия, могущие быть весьма опасными.

* Защитные привычки у каждого из нас разные и приходят во множестве форм. Аффективный Ребенок справляется с ними двумя путями — через чрезвычайный самоконтроль и подавление или самопотакание. Других возможностей нет. Чтобы облегчить напряжение и постоянную тревожность внутри, мы движемся в одну из этих крайностей.

* Пристрастия окружены мощными бессознательными силами, на которые мы не можем воздействовать просто самоконтролем и самодисциплиной. За одержимым поведением, как и за другими моделями поведения Эмоционального Ребенка, стоят горы страха и стыда. Большую часть времени мы не соприкасаемся с тем, что стоит за нашими пристрастиями, потому что с ними наше поведение бессознательно.

* Один из вопросов, которые естественно возникают, когда мы рассматриваем пристрастия, — как от них избавиться. Обычно мы пытаемся с ними справиться из пространства дисциплины и самоконтроля. Но такой подход редко чувствителен к причине, вызвавшей зависимость. Требуя и подавляя себя, мы не можем принять, оценить и чувствовать рану внутри. Может быть, если бы мы выросли в среде более расслабленной, свободной от давления, поддерживающей и безмерно любящей, мы не были бы к пристрастиям так склонны. Но, учитывая объем стресса, которому подверглись наша чувствительность и уязвимость, мы естественно тянемся к чему-то, что позволит снять внутреннее напряжение.
Есть бесконечное множество источников стресса для нашей уязвимости, которые все вместе создают тревожность и заставляют нас жаждать облегчения. Один — это постоянная борьба за то, чтобы доказать что-то себе и другим. Поскольку мы, может быть, скрываем стыд так автоматически и бессознательно, часто очень трудно признать, сколько стресса мы несем в себе постоянно. Все давление, приходящее от нашей культуры, заставляет добиваться успеха и быть "кем-то" и приводит нашу внутреннюю чувствительность глубоко в стыд и шок. Если мы хотим оставаться в ритме с этим скоростным, материалистическим, ориентированным на достижение миром, нам приходится жить в отрицании своей чувствительности. Безумие западной культуры часто управляет нашей жизнью. И еще одна мощная причина, заставляющая нас прибегать к пристрастиям, — это глубокие страхи чувства одиночества и пустоты внутри. У нашего Эмоционального Ребенка нет ресурсов, чтобы справляться с этой черной дырой одиночества и отсутствия смысла. Это что-то такое, чему мы должны научиться у людей, которые нашли мудрость и храбрость, чтобы позволить возникнуть этому пространству и пройти через страхи, связанные с ним.
Чем более чувствительными и уязвимыми мы становимся, тем сильнее могут становиться наши защитные тенденции. По мере того как мы более и более соприкасаемся со страхами и болью внутри, тревоги, которые мы подавляли отрицанием и контролем, поднимаются на поверхность. Контроль не кажется эффективным лекарством для пристрастий, потому что это только одна сторона маятника. Каждый из нас должен найти собственный способ справляться со своими зависимостями, но наблюдение и понимание этого поведения с любовью и без осуждения может оказаться лучшим лекарством.
0 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Rating 0.00 (0 Votes)

Консультация Сергея Присяжного

Facebook

 

Подписка на рассылки

Наш адрес: Tööstuse tn 48a, Tallinn, Estonia

Свяжитесь с нами